76-летняя Санонг Суэптхаи, жительница района Крок Сомбун в провинции Прачинбури, ежедневно сталкивается с удушающим химическим запахом. Источник зловония — фабрика, расположенная примерно в километре от её фруктового сада. Ночью запах становится настолько невыносимым, что женщина вынуждена спать под двумя одеялами, прижимая подушку к груди, чтобы хоть как-то уменьшить его воздействие, и постоянно держать ингалятор в ноздре. Эта ситуация вынудила её на два года переехать к младшей сестре в Убонратчатхани, чтобы избежать страданий.
Однако по возвращении в родные места проблемы не исчезли. По словам Санонг, запах стал ещё сильнее, особенно ночью. Она выражает глубокое беспокойство по поводу загрязнения воздуха и почвы, отмечая, что деревья, которые когда-то давали обильный урожай на плодородной земле, теперь плодоносят значительно хуже. Санонг призывает власти вмешаться и устранить ущерб, нанесённый окружающей среде и здоровью местного населения.
Сумет Риенпонгнам, основатель и руководитель группы «Кхон Рак Крок Сомбун», активно занимается проблемой загрязнения в провинции Прачинбури. Он считает, что экологический кризис резко обострился во время правления правительства Праюта Чан-оча, пришедшего к власти после военного переворота. В тот период был издан Приказ Национального совета по миру и порядку (NCPO Order) 4/2016, который снимал ограничения градостроительного законодательства для определённых видов бизнеса в зелёных зонах.
В результате этого решения Прачинбури, известная своей нетронутой природой, органическим земледелием, производством травяных продуктов и экотуризмом, превратилась в регион с быстрым ростом промышленных предприятий. По данным на 2025 год, в провинции насчитывалось уже 1 067 фабрик. Сумет Риенпонгнам особо указывает на предприятия, занимающиеся переработкой и утилизацией опасных отходов, в качестве главного источника загрязнения.
По его словам, эти предприятия по переработке отходов являются первопричиной загрязнения почвы, воды и воздуха, поскольку полноценная сортировка там не производится. Отходы просто сваливаются в огромные кучи, причём поступают они не только из Прачинбури, но и из Районга, а также из-за рубежа. Предприятия лишь частично сортируют мусор, а оставшееся превращается в обширные свалки, нанося непоправимый вред окружающей среде.
В качестве одного из ярких примеров Сумет привёл местность Бан На Кхлонг Кланг в Кхао Маи Кэу, район Кабинбури, которую местные жители называют Понг Чанг Тханг. Здесь, на площади около 200 раев (примерно 32 гектара), всего в 2,3 км от школы На Кхлонг Кланг, разбросаны миллионы тонн гипсовых отходов. Местные жители изначально называли это таинственное вещество «удобрительным гипсом», поскольку фабрика несколько лет назад рекламировала его как «подарок» для фермеров.
Тхонгкхам, 64-летняя жительница, чьё имя изменено в целях конфиденциальности, вспоминает, как жители с радостью сдавали свои национальные удостоверения личности, чтобы получить бесплатное «удобрение» — по одной машине на каждое удостоверение. Поначалу гипс не имел запаха, и селяне даже нанимали экскаваторы для его вспахивания в почву перед посадкой побегов маниока. Однако вскоре побеги маниока начали желтеть, гнить и погибать, что привело к потере урожая на сотнях раев.
Местным жителям потребовались долгие годы, чтобы восстановить повреждённую почву, используя навоз животных, опавшие листья и другие органические вещества, чтобы снова иметь возможность выращивать хотя бы небольшое количество продовольствия. Несмотря на многочисленные жалобы в адрес фабрики с требованием убрать отходы, ситуация не улучшилась, а количество отходов только увеличивалось. Дом Тхонгкхам расположен менее чем в километре от этой гигантской кучи неизвестного материала.
Сама Тхонгкхам страдает от частых головных болей и учащённого сердцебиения, вынуждена ежедневно принимать лекарства. Она особенно переживает за детей из школы На Кхлонг Кланг, которым каждый день приходится терпеть этот невыносимый смрад. Проведённые тесты фрагментов «гипса», собранных вдоль дорог, показали его высокую кислотность — pH 4, что значительно ниже нейтрального уровня (pH 7). Документы частной лаборатории, нанятой фабрикой, подтвердили ещё более низкие показатели кислотности.
Сотрудница фабрики в Бан Бу, район Си Маха Пхот, отказавшаяся назвать своё имя, заявила по телефону, что продуктом ферментации маниока является лимонная кислота, используемая в пищевой и косметической промышленности для экспорта. Она назвала остатки процесса ферментации «гипсом» и утверждала, что он отправляется на цементный завод в Сарабури для производства строительных материалов. Однако старший исполнительный директор цементной компании, также попросивший об анонимности, сообщил, что они получают материал от упомянутой компании, но он подлежит сжиганию для утилизации. Это прямо противоречит заявлению сотрудницы фабрики.
Важно отметить, что до 2023 года Департамент промышленной деятельности (DIW) сертифицировал гипс как «побочный продукт» ферментации маниока. Однако после многочисленных жалоб жителей на неприятный запах от процесса ферментации DIW провёл расследование и 15 июня 2023 года выпустил письмо, в котором заявил, что этот продукт не является безопасным и на самом деле представляет собой опасные отходы. Активистам также удалось получить контракт на покупку сульфата кальция (гипса), написанный на китайском языке с тайским переводом, датированный 30 мая 2023 года, который, что примечательно, не содержал важных деталей, например, цены за тонну.
После многих лет жалоб на загрязнение от промышленных предприятий по переработке отходов Национальное собрание Таиланда 25 июля 2025 года отменило Приказ NCPO 4/2016, признав его пагубное воздействие на общины и окружающую среду. Однако этот закон не имеет обратной силы и не может аннулировать лицензии, уже выданные действующим фабрикам, что оставляет проблему нерешённой для многих пострадавших регионов и сообществ.
На фоне этих событий правительство активно продвигает включение Прачинбури в проект Восточного экономического коридора (ВЭК). Университет Тхаммасат получил заказ на проведение исследования и составление отчёта о том, как присоединение к ВЭК улучшит экономику Прачинбури, стимулирует бизнес и повысит уровень занятости. Тем не менее, Сумет Риенпонгнам выражает серьёзные опасения, что успешная реализация этой политики расширения ВЭК лишь усугубит проблему загрязнения в его родном городе.
Он задаётся рядом острых вопросов: какие химические загрязнители присутствуют в воздухе, воде и почве? Каковы их концентрации, насколько они опасны и какие именно фабрики их производят? Сколько миллионов кубометров воды используется промышленностью и сколько миллионов кубометров сточных вод сбрасывается? Как именно эти сточные воды обрабатываются и утилизируются? Эти вопросы, критически важные для благополучия региона, остаются без чётких ответов.
Особую озабоченность у жителей вызывает качество воды, которая часто бывает обесцвеченной и мутной. Люди не уверены, просачивается ли дождевая вода, загрязнённая промышленными выбросами, в систему грунтовых вод. Тхонгкхам отмечает, что у её семьи нет достаточных средств, чтобы покупать питьевую воду для всех своих нужд, поэтому для приготовления пищи, мытья посуды и купания приходится использовать грунтовые воды, что ставит под угрозу их здоровье.
В августе прошлого года команда Sut Soi совместно с Департаментом промышленной деятельности (DIW), на основании ордера на обыск, выданного провинциальным судом Кабинбури, провела инспекцию компании Waste to Energy в Лад Такиан, на границе районов Си Маха Пхот и Кабинбури. Было обнаружено, что фабрика совершила многочисленные нарушения, и ей было предписано приостановить деятельность. Однако уже в октябре новый чиновник разрешил фабрике возобновить работу, что вызвало недоумение и гнев у местных активистов, которые считают, что проблема не была решена.
Даван Чанхатсади, старший член Фонда восстановления Земли, сопровождавший команду Sut Soi, выявил, что фабрика имела два типа разрешений: 105 — для утилизации неопасных отходов, и 106 — для переработки промышленных отходов, но при этом у неё отсутствовало необходимое оборудование для переработки. «Фабрика принимала опасные отходы — так куда же всё это делось? Были ли решены все проблемы? Что произошло с водой, переливавшейся из свалки? Что было сокращено? И есть ли теперь у фабрики оборудование?» — задаётся вопросами Даван, выражая глубокую озабоченность.
Аналогичные вопросы задаёт и Сумет Риенпонгнам: «Годами всё становилось только хуже. Кучи отходов растут с каждым годом, достигая десятков миллионов тонн, и запах становится невыносимым. Сегодня министр приехал с визитом, похвалил компанию за улучшения и сотрудничество, а затем просто уехал». Эти слова отражают глубокое разочарование местных жителей, которые чувствуют себя забытыми и брошенными перед лицом масштабной экологической катастрофы.
Читайте также:
